“Зная наши проблемы с допингом, мы ведем серьезную работу с тренерами, создали антидопинговую программу. Надеемся, что РУСАДА пойдет нам навстречу и сделает хотя бы на 50 процентов больше проб, потому что людей надо тестировать и вне соревнований. И не только членов сборной. У нас сейчас такая тенденция, что люди уже и детей пичкают допингом, желая решить какие-то свои проблемы. Я не хочу обидеть тренеров, но считаю, что это неприемлемо. Для меня это грех
Я сама посещала Спартакиаду школьников в 2004 году и не понимала вообще, куда я попала. То ли здесь все больные, то ли все наркоманы. В общественном туалете урны были забиты шприцами. Детей на это подсаживают с самого раннего возраста. Это ужасная политика, которая связана, конечно, с деньгами. Сейчас ведь есть разные гранты, и, чтобы их получить, тренеры идут на все. Но я могу сказать однозначно: если ребенок принимал допинг в 12 или 13 лет, то в 18 и 19 лет из него спортсмена никакого не выйдет. Надо задумываться о более важных вещах, чем победа на внутренних стартах.
Мне просто страшно от того, почему Дементьев, Сидько, Чепалова попадаются на допинге. Они ведь члены сборной России. Мне это просто непонятно. Какие у них были мотивации, сложно сказать. Ведь проверки проходят постоянно и в самый неожиданный момент. Я считаю, что работаю с вменяемыми тренерами, по крайней мере, я им доверяю. Допинг— это не восстановление, это прибавка к результату. Но можно через восстановление, через ту же научную группу достичь высокого результата. Мы сейчас стремимся к этому. Объясняем спортивным чиновникам, что нам необходимо оборудование, которое позволяет быстрее и лучше восстанавливаться, потому что спортсмены не могут переваривать такие большие нагрузки
Я не поддерживаю тех, кто борется (в судах после положительной пробы). И честно скажу, я еще не видела ни одного выигранного дела. Человек уличен в применении допинга. Что тут оспаривать? Высказывания Анатолия Михайловича Чепалова по поводу того, что они все равно результат не показали, говорят о том, что они применяли этот допинг. Был результат или не было – это другой вопрос. Но значит, он согласился с обвинением. Стоило ли дочери таким образом завершать карьеру? Если честно, я общалась с Ларисой Лазутиной, которая в свое время прошла через суды, и она говорила, что все эти суды совершенно ни к чему не приводят. Мотаешь нервы себе, к России относятся еще хуже, потому что это всех раздражает.
Мы должны отвечать прежде всего за сборную: основную, молодежную и юниорскую. Если в этих кругах кого-то поймают, тогда должны быть какие-то санкции. Но мы и сейчас уже висим на волоске. Все должны понимать, что если что-нибудь случится, то все будут отдыхать и искать себе новые места работы.
Я знаю, что нужно сделать для того, чтобы завоевывать медали. Нужно, чтобы и лыжи были правильно подготовлены, и чтобы вовремя доктор увидел, что ты простыл, и не пустил тебя на тренировку. Нужен жесткий режим. Мы сейчас в демократию играем, спортсмены сами принимают решения. Но в спорте это не очень приемлемо. У нас всегда начинаются проблемы после первых российских стартов. Все хотят к сборникам прийти в гости. Жены, мужья, дети приезжают. А дети с насморком, и соответственно полкоманды укладывается сразу после красногорской гонки.
Наши тренеры не особо стараются собрать вокруг себя единомышленников и передать им свой опыт. Я тренировалась у Александра Грушина. Кого он оставил после себя? Я не вижу таких людей. Во-вторых, мы серьезно отстаем в подготовке лыж. Даже не потому что у нас плохие смазчики. Нет необходимых инструментов. Это все дорогостоящее, это все непросто. В-третьих, уровень нашей медицины оставляет желать лучшего. Чем пользовались до меня, чем пользовалась я – тем же самым пользуются и сейчас. В то время как на Западе сильно ушли вперед. В современном спорте без медицины уже никуда. А вот тренировками я удовлетворена. Я не раз приезжала на сборы и видела, что ребята пашут по полной программе.
Я считаю, что наши мужчины— одни из лучших в мире.
Их время еще не пришло. В лыжах спортсмены раскрываются ближе к 30 годам. У нас таких в команде пока нет.
С женщинами есть определенные проблемы, есть над чем работать. Есть молодые девчонки, которых можно подготовить за три года. Ну и есть надежда на тех, кто скоро вернется после родов.
Ярких звезд нет, но все-таки мы не совсем в глубокой яме. Такие периоды переживали все страны. На моем веку шведы вообще не бежали. Было и у норвежцев все очень плохо. У нас было, когда женщины были наверху, а мужики— никакие. Сейчас, видимо, ситуация поменялась. Но это временно.”
Источник:
